Иудейская пустыня и Нахаль Ог. Я - альпинистко.
Маруся- отравилась альпинистко.

Иудейская пустыня (мидбар ехуда) находится между Иерусалимом и Мертвым морем, аккурат неподалеку от Сирийско-Африканского разлома.
Обычно при слове пустыня в воображении возникают бескрайние пески, барханы, саксаулы, аксакалы караваны верблюдов, миражи и Фата-Моргана.

У нас в Израиле все не как у людей, поэтому песка в Иудейской пустыне мы не обнаружили, зато обнаружили горные массивы и глубокие ущелья-каньоны между ними.

ГОРНЫЕ МАССИВЫ




ЕЩЕ МАССИВЫ



ГЛУБОКИЕ УЩЕЛЬЯ


Зимой в сезон дождей(немного громко сказано, но все же) селевые потоки несутся с горных вершин стремительным домкратом, оставляя вот такие желоба-русла в известняковой горной породе.



Наш маршрут пролегал по пересохшему летом руслу ручья Ог.

Маршрут начинался ровной и широкой дорогой. Спины туристов излучают бодрость и энтузиазм.


Экскурсовод обещал встречу с пустынной флорой и фауной и действительно, внезапно на каменистой тропе показался ослик, разглядывающий что-то между камней.



Некоторые стали оглядываться в поисках Вини Пуха, но вместо него в кустах прятался оседланный стеснительный ослик и еще один осёл и пастух.

ОСЛИК



ПАСТУХ


Сказать правду – верблюдов мы тоже видели, принаряженных в виде туристической аттракции на заправочной станции.



Ну вот стало быть идем мы и идем, дорога пока ровная и не очень узкая.
Иногда останавливаемся в тени, ждем отстающих.

В Африке реки вооооот такой ширины – спел бы наш израильский коллега, если бы разумел по-русску.



Трудно представить, что эти огромные глыбы снесены с вершин бурными потоками по весне.



Но недолго музыка играла, недолго фраер танцевал как сказал классик, вот появились и первые препятствия на моем на жизненном пути.



Хорошо, когда есть надежный спутник.



Но это еще цветочки, а вот и ягодки в виде отвесного подъема.

Мамочка!! Лёлик!!!!



Как уже говорилось, русло зажато в буквальном смысле слова между двумя скалистыми стенами, в некоторых местах приходилось карабкаться по почти отвесным скалам по вбитым в них металлическим скобкам весьма сомнительной на первый взгляд прочности.

Если честно, я эти лестницы представляла немного по-другому, потому что когда-то давно мы были в заповеднике Эйн-авдат, где тоже приходилось подниматься по лестницам – широким и прочным, с длинными ступеньками.

Когда я увидела вот это, я поняла, что придется туго.



Но не я одна задумалась как я буду свою тушку в центнер весом перетаскивать через выступы с отрицательным углом наклона как жить дальше.
При виде сомнительных ступенек – молодой отец с привязанным младенцем тоже загрустил.



Но ничо, папашка героический дочку на спину перекинул и ласточкой взлетел



А в это время наш руководитель группы в накрахмаленной белой рубашке отвлекал детей от грустных мыслей




Вот и его черед настал, посмотрите, какая элегантность сквозит в каждом движении



А я смотрю на все это и мысленно прощаюсь с близкими особенно с кошечкой своей – не поминай лихом, Маруся




Короче, не спрашивайте как, но я сама сделал эту фотографию дрожащими руками.
После первого подъема я поняла, что выражение сердце выпрыгивает из груди имеет вовсе не фигуральный смысл.



Не успела отдышаться, как еще одно препятствие, круче прежнего.



А как отсюда мы добрались наверх – представления не имею.





Жить захочешь – еще не так раскорячишься, альпинистка моя, скалолазка моя....



Скорее бежать отсюда, подальше от этих спортивных упражнений



Некоторые ущелья не предполагали прогулки в них для людей не соответствующих стандарту 90-60-90 и это только голова



А здесь даже я чувствовала себя комфортно



Долго ли коротко ли…но всему приходит конец.



Прощайте, скалистые горы…



Впереди – Иерусалим.
Вид с горы Скопус.





Продолжение следует.